* * *
Давно усвоил всякий сущий
(И это вовсе не темно),
Терпеть не может власть имущий
Всех, обличающих его.
Мешают Господа законы
Корыстолюбцу и лжецу,
В себя, в свою мечту влюбленному
Развратнику и гордецу.
Кровь ручейком течет с помоста
(Уроком недовольным всем):
Ведь это даже очень просто —
Поднял топор — и нет проблем.
Сгноить в тюрьме, на шею камень,
Пронзить стрелою чей-то бок, —
И ты уже не обличаем,
И ты уже почти что бог.
И нет друзей, и нет упреков,
И нет слов правды, что грубы.
Так тяготит престол жестокость —
Вокруг наложницы, рабы.
Возмездия не видно жала,
И ненависти сбита дрожь.
Уйти-то можно от кинжала,
От Божьей кары не уйдешь.
* * *
Черемуха благоухает,
Переполняет старый двор,
Вот-вот сорвется, запорхает
Давно не крашеный забор,
Умчится в голубые дали,
Где от восторга запоет...
Черемуха благоухает,
Благоухать не устает.
* * *
Вот снова темень к темноте,
И руки встретятся с руками.
И горячо, как на плите.
Руководит всесильность нами.
У наших предков был озноб,
И наших предков жар тревожил,
Больших и маленьких особ.
Да, как на нас они похожи.
* * *
Мечтаю петь, пока живу,
Сто лет живи — всё мало, мало.
Лист жёлтый упадёт в траву,
Еще одна звезда упала.
Прими забвения страна —
Кто о всемирной славе бредит, —
На всех не хватит чугуна,
Не хватит мрамора и меди.
Всё проще, строже наяву:
Кто шёл страдая — остается...
Мечтаю петь, пока живу,
Мечтаю жить, пока поется.
* * *
Ох, могилка! Не крашеный гроб!
Ох, забытые жёлтые кости!
Вот опять наметает сугроб
На заброшенном старом погосте.
Как ни бейся — природа права:
Все должно быть забыто когда-то.
Из земли прорастает трава,
А зимой — снег чистейшая вата.
Властелином ты был иль слугой,
Корабли поднимал или стены,
Сменой, знай, тебе будет другой,
Потому что нельзя без замены.
И обид не храни ты в груди,
Не стучи при уходе калиткой.
Не озлобясь по жизни пройди,
Этот мир оставляя с улыбкой.
* * *
И пусть тебя не давит это,
Что ты в «печать» не можешь влезть,
«Печать» не делает поэтом,
Как не возвысит душу лесть.
Известность — разве это много?
Тропа судьбы всегда крута.
Иди намеченной дорогой,
А остальное — суета.
* * *
Ты из жизни уйдешь
Просто, словно моргнешь.
Упадешь, словно в речку
Глубокую нож.
И без грусти проводят
Тебя на тот свет.
Почему бы и нет?
Почему бы и нет?
На кресте обветшалом
Сотрутся слова,
На бугре не цветы,
Но осока-трава.
А потом и бугор
Из травы не видать.
А рассветы, закаты
Небес - благодать!
Да, при мысли о смерти
Не надо грустить,
Ведь на землю ты был
Приглашён погостить.
Вот и побыл ты здесь —
Подышал, посмотрел.
Крест свалился в траву,
Незаметно истлел.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Теология : Альфред Великий. Боэциевы песни (фрагменты) - Виктор Заславский Альфред Великий (849-899) был королем Уессекса (одного из англосаксонских королевств) и помимо успешной борьбы с завоевателями-викингами заботился о церкви и системе образования в стране. Он не только всячески спонсировал ученых монахов, но и сам усиленно трудился на ниве образования. Альфреду Великому принадлежат переводы Орозия Павла, Беды Достопочтенного, Григория Великого, Августина и Боэция. Как переводчик Альфред весьма интересен не только историку, но и филологу, и литературоведу. Переводя на родной язык богословские и философские тексты, король позволял себе фантазировать над текстом, дополняя его своими вставками. Естественно, что работая над "Утешением философией" Боэция, Альфред перевел трактат более, чем вольно: многое упростил, делая скорее не перевод Боэция, но толкование его, дабы сделать понятным неискушенным в античной философии умам. Поэтому в его обработке "Утешение" гораздо больше напоминает библейскую книгу Иова.
"Боэциевы песни" появились одновременно с прозаическим переводом "Утешения" (где стихи переведены прозой) и являют собой интереснейший образец античной мудрости, преломленной в призме миросозерцания христиан-англосаксов - вчерашних варваров. Неизвестна причина, по которой стихи и проза, так гармонично чередующиеся в латинском оригинале "Утешения", были разделены англосаксами. Вероятно, корень разгадки кроется в том, что для древнеанглийского языка литературная проза была явлением новым и возникновением ее мы обязаны именно переводам короля Альфреда. Делая прозаические переводы, король был новатором, и потому решил в новаторстве не переусердствовать, соединяя понятный всем стих с новой и чуждой глазу прозой. Кроме того, возможно, что Альфред, будучи сам англосаксом, не понимал смешанных прозаическо-стихотворных текстов и решил, что лучше будет сделать два отдельных произведения - прозаический трактат и назидательную поэму. Как бы там ни было, в замыслах своих король преуспел. "Боэциевы песни" - блестящий образец древнеанглийской прозы и, похоже, единственный случай переложения латинских метров германским аллитерационным стихом. Присочинив немало к Боэцию, Альфред Великий смог создать самостоятельное литературное произведение, наверняка интересное не только историкам, но и всем, кто хоть когда-то задумывался о Боге, о вечности, человечских страданиях и смысле жизни.